Валюта: бел.рубли

  • доллары
  • евро
  • росс.рубли
  • гривны
  • бел.рубли

"Святой Дух", С. Фергюсон

автор: Ярослав Бердянский
"Святой Дух", С. Фергюсон

Некоторые книги сыграли в моей жизни системообразующую роль. К ним относятся как небольшие произведения, например проповедь Чарльза Сперджена «Свободная воля в рабстве», богословские статьи Бенджамина Уорфилда и Джеймса Пакера, так и фундаментальные труды, например «Наставление в христианской вере» Жана Кальвина, «Богословие Нового Завета» Джорджа Лэдда, «Павел и контуры его богословия» Германа Ридербоса.

Книга Синклера Фергюсона под простым и даже скучным названием «Святой Дух» входит в число тех богословских текстов, после прочтения которых невозможно думать по-старому.

Я прочитал ее довольно поздно в своей христианской и богословской жизни — примерно 3-4 года назад. И это удача. Она добрых 10 лет стояла на полке, но только недавно я вник в ее содержание. Раньше она и не могла произвести столь сильного эффекта. Понадобилось познакомиться с традиционной трактовкой всех ключевых реформатских учений и в какой-то мере разочароваться в ней; помучиться над разрывом между богословием Кальвина и его более поздним развитием, в частности, в мысли английских пуритан — чтобы оценить книгу Фергюсона и с облегчением узнать, что серьезные современные богословы, так же как и я, стремятся вернуться к исходной мысли Кальвина, перешагнув через несколько столетий богословствования.

В то же время Фергюсон не только возвращается к Кальвину, но и умело интегрирует его идеи с современным реформатским библейским богословием, которое отражено в оригинальных исследованиях Герхарда Воса, Германа Риддербоса, Ричарда Гэффина.

Более того, Фергюсон, будучи знатоком пуританского богословия, показывает — и внимательный читатель это заметит — что пуритане были совсем не однородны и что некоторые из них были ближе к мысли Кальвина, чем другие. И снова удача: одним из таких пуритан оказывается Джон Оуэн, который и мне самому всегда казался белой вороной среди своих современников.

Одним словом, Фергюсон вплетает в единое, цельное богословское повествование сразу несколько нитей: классическую мысль Кальвина, отдельные элементы пуританского богословия, современное библейское богословие. Причем делает это настолько лаконично и точно, что мне хочется вспомнить поговорку «краткость — сестра таланта» (или даже гениальности).

 Если от общих наблюдений перейти к конкретным примерам, то станет ясно, что я имею в виду.

Ведь всех нас мучает статус «Духа Божьего» в Ветхом Завете, не так ли? Мы, живя по эту сторону смерти и воскресения Христа, знаем Духа как третье лицо Троицы. Подставляя свое новозаветное понимание Духа в ветхозаветные тексты, мы испытываем дискомфорт, эти тексты отказываются говорить с нами, мы понимаем, что постоянно что-то упускаем. Первая глава книги «История Святого Духа» четким движением пера снимает эту проблему, показывая, что древние евреи понимали Дух Божий как силу Бога, дающую жизнь беспомощному творению.

Вторая глава переносит нас в Новый Завет — но не к нашей христианской жизни, не к опыту нашего уверования, а к роли Святого Духа в жизни Иисуса, поэтому она так и называется «Дух Христа». Окончательный вывод звучит просто: в жизни Христа исполнилось ветхозаветное ожидание пришествия Духа, и мы обладаем Духом только потому, что им прежде нас обладал Христос. Простота обманчива: это утверждение заставляет совсем иначе посмотреть на историю спасения. Но я оставляю читателю самому разобраться в деталях. Скажу одно: эта глава, по форме являющаяся упражнением в библейском богословии, закладывает основу для последующих построений на уровне систематического богословия. Ее никак нельзя пропустить.

И раз уж мы упомянули систематику, то вот три примера того, как Фергюсон разворачивает корабль популярного кальвинистского богословия и направляет его по тому курсу, который изначально был задуман Кальвином.

Мы привыкли понимать возрождение как одномоментное действие, которое либо дает человеку способность уверовать (как считают кальвинисты), либо дается человеку после уверования (как считают арминиане). Но Кальвин понимал возрождение как процесс, как восстановление образа Божьего и возвращение верующему подлинной человечности. Фергюсон не только становится на строну Кальвина, но и показывает, что такое понимание прекрасно вписывается в современное библейское богословие Воса-Ридербоса-Гэффина с его упором на воскресение Христа. Воскресение Христа — не просто оживление умершего человека (тогда оно бы не отличалось от оживления Лазаря), а акт нового творения, освобождение Христа от сил падшего мира и Его переход в новый мир. Тем самым воскресение Христа — начало возрождения всего творения, а наше индивидуальное возрождение — часть глобального, вселенского процесса. В этом свете наконец приобретают смысл слова Петра, связывающие наше возрождение с воскресением Христа из мертвых: «Благословен Бог… возродивший нас воскресением Иисуса Христа из мертвых» (1 Пет. 1:3).

Мы также часто говорим о золотой цепи спасения, полагая, что причинно-следственная трактовка Рим. 8:29-30 — истинное кальвинистское прочтение Павла. Однако Фергюсон показывает, что отец пуритан Уильям Перкинс сыграл с нами злую шутку, введя в богословский оборот термин «цепь спасения». Кальвин полагал в основу своей  сотериологии совсем иную идею — союз со Христом.

Это слон, которого мы не замечаем, читая «Наставления». Я в свое время увидел его благодаря Ричарду Гэффину, который указывает, что книга 3 «Наставления» начинается именно с учения о союзе со Христом. И это не случайность, а построение, к которому Кальвин шел всю свою жизнь и смог сформулировать его только в последнем, шестом, издании «Наставления». Присмотритесь к названию второй и третьей книги «Наставления»: вторая книга описывает совершенное Христом объективное искупление (historia salutis), а третья — то, как это искупление становится субъективно нашим, как оно становится реальностью нашей жизни (ordo salutis). И эти две книги как мостом соединены абзацем о союзе со Христом. Как пишет Фергюсон, мы получаем дары Христа не один за другим, а одновременно, непосредственно и эсхатологически. Именно союз со Христом, а не «цепь спасения» является подлинной парадигмой реформатской сотериологии. И смена парадигм в данном случае неизбежно ведет к тектоническим сдвигам в нашем представлении о спасении.

Наконец, можно упомянуть вопрос об уверенности в спасении. Вестминстерское исповедание, отражая позицию подавляющего большинства пуритан, отрицает, что христианин обладает уверенностью в спасении. В соответствии с ВИВ, уверенность в спасении — некое второе благословение, которое дается далеко не всем, а только тем, кто его сможет добиться. Кальвин же не просто включал уверенность в спасении в изначальную веру, он определял веру как уверенность в спасении (см. «Наставления», 3, 2). Это яркий пример отхода пуритан от Кальвина. Фергюсон вновь становится на сторону Кальвина, а также указывает, что Джон Оуэн — эта белая ворона пуританского мира — в большой мере оставался верен Кальвину по этому вопросу.

И в заключение поделюсь еще одним результатом чтения этой книги. Мой разум просиял пониманием сути и предельной важности учения о филиокве. Сложно поверить, что Фергюсон смог объяснить всю глубину этого учения на пяти страницах, но все же он это сделал. Учение, которое добрых лет двадцать находилось в глубоко латентном состоянии в моем сознании, вдруг заняло место рядом с ключевыми элементами моего исповедания веры. А это немаловажно для богослова, живущего в православном контексте.

 

Купить книгу «Святой Дух»

Топ продаж

Поверить Богу на слово

Кевин Деянг

Почему Библия познаваема, необходима и достаточна, и что это значит для нас.

смотреть

Ваш заказ

Войдите или зарегистрируйтесь, чтобы приобрести книги.

Для того чтобы сделать заказ, нужно поместить все интересующие Вас книги в корзину, затем перейти в корзину и следовать указаниям, которые Вы увидите на экране.

перейти в корзину

Контакты

Минск, пр. Партизанский, д.14, офис 109

(017) 395-30-19

(029) 874 08 65

(029) 33-11-542

карта проезда

Формы оплаты